Астрономические часы — это высокоточные часы, в которых равномерную шкалу времени задают колебания маятника. Многие годы именно они служили для хранения времени в обсерваториях. Начало им положил голландский учёный Христиан Гюйгенс: в 1657 году он получил патент на часы с маятником — первую конструкцию такого рода, пригодную для практики.
Изобретение Гюйгенса
К середине XVII века у учёных не было самого необходимого для опытов прибора — точных часов. Колёсные часы с гирями существовали давно, но за сутки уходили примерно на четверть часа. Галилей заметил, что качания маятника почти не зависят от размаха, и в последние годы жизни задумал соединить маятник с часовым механизмом, однако довести дело до конца не успел.
Христиан Гюйгенс (1629–1695), уроженец Гааги, к тому времени уже был известен как астроном: в 1655 году он открыл Титан, спутник Сатурна, и разгадал природу колец этой планеты. Часами с маятником он всерьёз занялся в декабре 1656 года. Уже в следующем году появилась работающая модель, на которую был получен патент, а изготовление часов Гюйгенс доверил часовому мастеру Саломону Костеру. Устройство он описал в небольшом сочинении «Часы», вышедшем в 1658 году.
Результат оказался поразительным: суточная ошибка уменьшилась с четверти часа примерно до пятнадцати секунд. Новые часы быстро разошлись по Европе, а на многие старые механизмы просто ставили маятник. Через несколько десятилетий, когда точность стала привычной, на циферблатах появилась минутная стрелка, прежде почти бесполезная.
Циклоида и «Маятниковые часы»
Гюйгенс не остановился на изобретении и возвращался к нему почти сорок лет. Он установил, что Галилей был прав лишь приближённо: при большом размахе маятник качается чуть медленнее, чем при малом. В 1659 году учёный нашёл кривую, двигаясь по которой груз совершает колебания за одно и то же время при любом размахе, — циклоиду. Чтобы заставить маятник идти по ней, он поместил по обе стороны от подвеса две тонкие металлические пластинки, изогнутые по циклоиде.
Всё это изложено в трактате «Маятниковые часы» (Horologium Oscillatorium), изданном в 1673 году. Книга намного шире своего названия: кроме описания часов, в ней есть теория падения тел, учение об эволютах и эвольвентах, решение задачи о центре качаний физического маятника. Её ставят в один ряд с «Беседами» Галилея и «Началами» Ньютона — тремя важнейшими трудами по механике XVII века. На практике циклоидальные пластинки не прижились: оказалось, что проще ограничить размах маятника несколькими градусами, при которых ошибка ничтожна.
Гюйгенс надеялся, что его часы помогут определять долготу в море, но опыты на кораблях далеко не всегда были удачными. Решая ту же задачу, он предложил заменить маятник колёсиком-балансом со спиральной пружиной; первые такие часы изготовили в Париже в 1674–1675 годах. Это изобретение открыло дорогу точным переносным часам.
От маятника Гюйгенса к астрономическим часам
Период колебаний маятника зависит от его длины: чем она больше, тем медленнее качания. От тепла стержень удлиняется, и часы начинают отставать. Влияет на ход и плотность окружающего воздуха. Поэтому в помещениях, где стояли астрономические часы, поддерживали постоянную температуру, а с XVIII века маятники начали делать составными: стержни из разных металлов соединяли так, чтобы удлинение одних компенсировало удлинение других. Позднее часы стали заключать в герметичный кожух с пониженным давлением — это защищало их от перепадов атмосферного давления и уменьшало сопротивление воздуха. От сотрясений и вибраций механизмы прятали в глубокие подвалы.
Часы Федченко
Последнее слово в истории маятниковых часов сказал советский инженер Феодосий Михайлович Федченко (1911–1989). Бывший сельский учитель физики и фронтовой механик по точным приборам, он после войны работал в харьковском институте мер и измерительных приборов, а с 1957 года — во ВНИИФТРИ в подмосковном Менделееве. С 1949 года Федченко искал способ повысить точность часов со свободным маятником и вернулся к задаче, которую когда-то ставил Гюйгенс: сделать колебания независимыми от размаха. Он решил её иначе — придумал особый пружинный подвес из трёх пружин, который сам исправляет неравномерность качаний.
Так появились электромеханические часы АЧФ — «астрономические часы Федченко». Лучшая модель, АЧФ-3, получила своё название в 1962 году. Суточная ошибка этих часов составляла всего две-три десятитысячные доли секунды, то есть около секунды за десять лет. Это на порядок лучше, чем у знаменитых английских часов Шортта 1920-х годов, и сравнимо с точностью кварцевых часов. До конца 1980-х годов часы Федченко работали в обсерваториях, на космодромах, в аэропортах и телестудиях, а потом уступили место электронным и атомным эталонам.




